Сезонность и циклы рынка: где перевес, а где подгонка

«Sell in May»: правило, выигрывающее шесть раз из десяти#

Правило родилось в лондонском Сити задолго до компьютеров: «Sell in May and go away, come back on St. Leger Day» — уходи в мае и возвращайся к сентябрьским скачкам. Экономика за ним стоит настоящая. С ноября по апрель у рынка высокий сезон: годовые бонусы, отчётность, корпоративные выкупы акций. Летом — отпуска, тонкие объёмы и осенняя налоговая фиксация убытков, которая давит на котировки. Поэтому на длинной дистанции «зимнее» полугодие S&P 500 приносит заметно больше «летнего» — разрыв в несколько процентных пунктов в год, устойчивый на декадах наблюдений.

Теперь ложка дёгтя. Шесть попаданий из десяти — это и четыре промаха. Лето 2013-го дало индексу около +10% с мая по октябрь, лето 2017-го — ещё +8%: те, кто «ушёл в отпуск», вернулись дороже, чем ушли. Апрель 2025-го и вовсе открылся днём плюс 9,5% — крупнейшим дневным ростом с 2008 года, — и к маю аналитики всерьёз обсуждали перевёрнутую версию «Buy in May». Календарь угадывает направление, но не величину: когда лето сильное, оно перечёркивает зиму целиком.

• С ноября по апрель идут отчётные сезоны и притоки в фонды: деньги приходят на рынок плотнее.
• Летом трейдеры в отпусках, ликвидность тоньше — любое движение на тонком рынке ходит выше.
• В сентябре-октябре инвесторы фиксируют убытки ради налогового переложения: исторически это худший месяц американского рынка.

Тонкость, о которой в учебниках не пишут: эффект живёт, пока о нём мало кто знает. Как только правило попадает в каждую рассылку, часть игроков начинает покупать заранее — в конце апреля, потом в середине апреля, — и склонность размывается изнутри. Свежие обзоры фиксируют честно: последние годы «sell in May» то срабатывает, то переворачивается, и «в среднем по исторической выборке» уже не отвечает на вопрос, что делать в этом. Перевес — расходуемый ресурс, а не константа вроде скорости света.

Отдельная история — российский рынок. Механика та же, но перевес слабее: активность частных инвесторов размазана по году неравномерно, ликвидность тоньше, а летние оттоки капитала вносят собственный сезон, не совпадающий с американским. Те, кто проверял «sell in May» на московских индексах, сходятся в одном: слепо уходить в кэш на лето здесь не стоит — издержки и гэпы съедают тонкую склонность быстрее, чем она успевает отработать.

Сезонность — склонность с перевесом, а не расписание#

Главная ловушка календарей — выборка. Перевес 60% означает ровно одно: в каждые десять лет четыре раза рынок поступит вопреки месяцу. Сентябрь — худший месяц S&P 500 за прошлый век, но сентябрь 2010-го закрылся около +9%. Трейдер, «запасшийся шортами на осень», помнит 2008-й и не помнит такие сентября: память выбирает подтверждения, и портфель от этого не спасается.

Вторая ловушка тоньше — подгонка. Чем больше окон проверяешь, тем больше «эффектов» находишь: двенадцать месяцев на двадцать активов за тридцать лет — и найдётся «вторник после полнолуния». Перевес, у которого нет причины, — статистическая пыль. Прежде чем верить месяцу, спросите: кто именно и почему покупает в декабре? Бонусы, налоги, премии — ответы существуют. У «фазы Луны» их нет.

Для калибровки: честная монетка даёт пять попаданий из десяти. Шесть — уже сигнал, его изучают. Но обратная сторона симметрична: стратегия с перевесом 60% обязана ошибаться четыре раза из десяти, и три промаха подряд при такой вероятности — событие обыденное, а не доказательство смерти метода. У кого нервы не рассчитаны на такие серии, у того сдувает любую систему, включая сезонную.

И ещё одна арифметика, которую проглатывают: перевес — это вероятность, а не доход. Месяц, который растёт в 65% лет, может давать +1% в хороший год и −15% в плохой: перемножьте вероятности на величины — и «сильный» месяц окажется убыточным. Поэтому сезонный вопрос звучит не «растёт ли декабрь», а «сколько декабрь зарабатывает в пересчёте на риск». Первое — примета, второе — статистика.

Почему декабрьское ралли не календарь, а склонность#

Рождественское ралли — последние пять дней декабря плюс первые два января — растёт чаще прочих недель года. Механика прозрачная: бонусы выплачены, фонды дотягивают отставшие позиции до отчётной даты, премии текут в индексные фонды, а книга заявок в праздники тонка — любой покупатель двигает цену сильнее обычного. Январский эффект — родня того же семейства: мелкие акции в январе растут чаще крупных, потому что декабрьские налоговые продажи заканчиваются, и брошенные бумаги отскакивают.

У сырья свои сезоны, и у них тоже есть адрес отправителя. Золото сильно с ноября по февраль: свадебный сезон в Индии и китайский Новый год гонят физический спрос на слитки и украшения; лето — вялое. Нефть чаще дорожает в феврале-апреле: зимние запасы к этому моменту съедены, а до летнего автосезона спрос только набирает ход. Газ — самый сезонный товар из больших: зима с морозом и лето с кондиционерами составляют его календарь, и это скорее физика спроса, чем склонность. Похоже на систему — пока не вспомнишь, что средние по сырью не переживают проверку на значимость: тот самый апрель с +3,7% оказался статистически неотличим от шума.

Крипта обзавелась календарём быстрее всех: в среднем по многолетнему ряду декабрь приносит биткоину около +4,8%, январь — +3,8%. Работает до тех пор, пока не всплывёт декабрь 2021-го с минусом около 19% — и средняя перестаёт быть планом на квартал. Склонность. Не гарантия.

Четырёхлетний цикл биткоина: календарь, который начали переписывать#

Халвинги случились 28 ноября 2012-го, 9 июля 2016-го, 11 мая 2020-го и 20 апреля 2024-го: эмиссия новых монет режется вдвое, и рынок исторически отвечал с задержкой. После первых трёх событий вершина приходила через 518–546 дней: декабрь 2013-го около 1 150 долларов, декабрь 2017-го около 19 800, ноябрь 2021-го около 69 000. Красиво до неприличия — как будто у рынка впаян таймер.

Цикл 2024–2026 пошёл не по легенде. Рост стартовал раньше срока, пик у 126 тысяч случился примерно на сто дней раньше исторической разметки, а спад до 60 тысяч вернул привычную для середины цикла просадку в половину стоимости. Лагерь аналитиков раскололся показательно: Fidelity считает четырёхлетний цикл живым и ждёт «вялого» 2026-го; оппоненты отвечают, что притоки в ETF сломали старую механику, а настоящая привязка — не халвинг, а циклы глобальной ликвидности. Похоже на правду третье: цикл был честным ровно до тех пор, пока о нём не написали в каждом телеграм-канале.

Проверять такие вещи руками полезнее, чем читать чужие выводы. Откройте тренажёр рыночных циклов и гармоник: задайте гармонику с периодом в четыре года поверх долгосрочного тренда и посмотрите, что происходит, когда реальная цена начинает опережать модельную волну. Именно этот разрыв между календарём и ценой — сигнал, что цикл устарел.

Четыре фазы рыночного цикла: цена, объём, толпа#

Календарь — лишь один из циклов, и не самый главный. Под ним живёт волна настроения длиной в годы: Уайкофф, читавший ленты котировок в начале XX века, описывал её как чередование накопления и распределения — за каждым большим движением стоит чья-то позиция, набранная тихо, пока никто не смотрит. У волны четыре температуры, и различаются они по трём вещам, видимым на любом графике: куда идёт цена, что делает объём и о чём твердит толпа.

Определить фазу важнее, чем знать число на календаре: стадии длятся неравномерно — накопление тянется месяцами, эйфория сгорает за недели. И календарный перевес работает в одной фазе, бессилен в другой: декабрьская склонность не спасла покупателей вершины 2021-го — им навстречу шло распределение.

Перевод на язык действий звучит сухо и непривычно. В накоплении не покупают «сразу» — ждут пробоя диапазона с объёмом, потому что боковик может идти годами и съесть любого терпеливого. В росте держат и доливают на откатах, не выдумывая разворот на каждом чихе. В эйфории фиксируют по плану, а не по настроению: вертикаль заканчивается там же, где кончаются покупатели. В распределении не докупают «на откате» — это любимая ловушка фазы, именно на ней умные деньги разносят позиции тем, кто «усредняется у поддержки».

Как проверить сезонность, не обманув себя#

Проверка занимает полчаса и требует только помесячной истории котировок. Пять шагов:

1. Возьмите ряд минимум за 15–20 лет: короче — не сезонность, а анекдот.
2. Считайте не среднюю, а по годам: сколько декабрей были зелёными и каков худший. Одна средняя прячет и +4,8%, и минус 19%.
3. Сдвиньте границу месяца на неделю вперёд и назад: эффект исчез — вы мерили шум на стыке календаря.
4. Найдите причину: кто и за что платит. Нет ответа — нет и эффекта, есть совпадение.
5. Вычтите издержки: перевес ниже 2–3 процентных пунктов в год не переживёт комиссия, спред и налог.

Лучше всего сезонность работает вторым голосом. Таймфрейм задаёт структуру сделки — какой масштаб выбрать под свой ритм, разбирали в статье про выбор таймфрейма; календарь подсказывает, в какую сторону у этой структуры перевес. Механику годовой волны можно потрогать на тренажёре сезонных циклов рынка: крутите период и амплитуду и смотрите, как склонность складывается с трендом — и когда перестаёт.

И последнее: у склонностей есть срок годности. Январский эффект, описанный в восьмидесятые, после публикаций заметно ослаб — рынок выучил его вместе с читателями. Эффект первых дней месяца и декабрьская тонкая книга тускнеют всякий раз, когда попадают в диссертации. Поэтому у ряда, на котором вы проверили склонность, есть дата выпуска: закономерность, не подтверждённая свежими тремя-пятью годами, — музейный экспонат, а не рабочий инструмент.

Рынок не читает календарь — он читает поток приказов, а календарь лишь иногда угадывает, когда этот поток крепчает. Поэтому сезонность спрашивает не «купить или продать», а «насколько смело»: она настраивает размер позиции и плотность стопов, но не заменяет точку входа. Шесть попаданий из десяти — повод подобрать момент лучше. И никогда — повод снять стопы.