Волатильность: что это такое простыми словами — дневная, годовая, в деньгах

Что такое волатильность простыми словами#

В обычную пятницу Сбер проходит за день полтора процента вверх-вниз — это его норма. В ту же пятницу акция из третьего эшелона за 40 ₽ успевает сходить с 38 до 43 и вернуться к 40,5: размах больше десятой части цены, и ни одной новости для этого не понадобилось. Средний итог у обеих бумаг за неделю может выйти одинаковым — около нуля. Разница не в том, куда они едут, а в том, как трясёт в пути. Эта тряска и есть волатильность.

Транспортная аналогия доводит мысль до конца. Поезд до Казани каждый день приходит с точностью до минуты, такси до аэропорта — то за двадцать минут, то за час. Среднее время в пути почти одно и то же, разброс — разный. Волатильность измеряет именно разброс: не куда цена идёт в среднем, а насколько широко она гуляет вокруг этого среднего. Поэтому говорят «высокая волатильность» про бумагу, которая качается на проценты в день, и «низкая» — про ту, что ползёт на доли процента.

Зачем эта цифра трейдеру? От неё зависят три решения: каким объёмом входить, где ставить стоп и чего ждать от позиции в деньгах за неделю и за месяц. Попробуйте ответить на любой из этих вопросов без оценки волатильности — и ответ получится про вчерашний рынок, а не про сегодняшний.

Как её считают: стандартное отклонение без боли#

Слово «стандартное отклонение» звучит как экзамен по статистике, но суть помещается в одну строку. Берёте дневные изменения цены за месяц, смотрите, насколько они в среднем разбросаны вокруг своего среднего. Большинство дней уложится в пределы одной сигмы; день за пределами двух сигм — уже редкость, про него говорят «выброс». Одна цифра — и вы знаете, какой день считать обычным, а какой — событием.

Считают сигму в процентах и почти всегда приводят к годовой — множителем 15,87, это корень из 252 торговых дней в году. Дневная же цифра удобнее для трейдера: она видна на графике напрямую. Перевод туда и обратно выглядит так.

Обратный перевод — делением на те же 15,87. Видите в описании фонда «волатильность 25% годовых» — делите, получаете 1,6% в день, и абракадабра превращается в то, что вы видели бы на счёте ежедневно.

Квадратный корень времени: месяц — это не месяц раз#

Интуиция подсказывает: месяц — это 21 торговый день, значит, и размах в 21 раз больше дневного. Интуиция врёт примерно вчетверо. Когда независимые случайные отклонения складываются, сумма растёт не пропорционально времени, а как корень из него. Четыре дня — это не четырежды дневная, а дважды: 2% в день дают 4% за четыре дня, а не 8%. Месяц — в √21 ≈ 4,6 раза, год — в √252 ≈ 15,9 раза, а не в 252. И год против месяца — не двенадцать раз, а примерно три с половиной.

Отсюда практический вывод, который экономит нервы: держать позицию дольше — значит согласиться на непропорционально более широкий диапазон. Время работает на размах нелинейно — примерно как сложный процент работает на деньги, только по корню, а не по экспоненте: механика накопления там и там разная, но вывод «горизонт меняет всё» одинаков.

Волатильность кластеризуется: затишья и жилы#

Манделброт — тот самый, что потом про фракталы, — ещё в 1963 году заметил на ценах хлопка вещь, которую теперь видно на любом графике: большие изменения сгущаются. За большим днём с повышенной вероятностью идёт большой, за спокойным — спокойный. На графике это выглядит как жилы: волатильные свечи сбиваются в пачки, тихие — в длинные затишья. Формализовали идею позже, ARCH- и GARCH-моделями, за одну из которых Роберт Энгл получил Нобелевскую премию 2003 года; трейдеру хватает и грубой версии «жилы тянутся».

Из кластеризации следуют три рабочих привычки. Первая: сегодняшняя волатильность — лучший бесплатный прогноз завтрашней, лучше любой модели. Вторая: ни прилив, ни отлив не вечны — переключение происходит резко, за дни, поэтому «вчера было тихо» — не аргумент. Третья: мерить размах надо на свежем окне — 20–60 дней, — а не на вечной истории: сигма трёхлетней давности про нынешний день почти ничего не говорит. А фраза «ожидается повышенная волатильность» в аналитике часто означает лишь, что автору больше нечего сказать по направлению.

Для позиции это означает: купленное в затишье продолжает жить в затишье — пока не заканчивается. И наоборот: после панической жилы закладывайте, что тряска продолжится ещё несколько недель, даже если новости уже кончились.

Голубые фишки против третьего эшелона#

У Сбера дневная сигма держится порядка 1–1,5%, у Газпрома похоже. У третьего эшелона — 3–5% и выше, и это не потому, что там «интереснее компании», а потому, что там тонкий рынок. На лучшей цене висят два десятка акций, спред измеряется процентами, и один крупный продавец двигает котировку так, как фишке нужна целая новость. Причина высокой волатильности неликвида — ликвидность, точнее её отсутствие: способность бумаги поглотить объём без сдвига цены. Как устроена эта механика, разобрано в статье про ликвидность на бирже.

Рабочее следствие: высокая сигма третьего эшелона — не «больше возможностей», а в основном плата за то, что выйти можно не всегда и не по своей цене. Размах, из которого нельзя выйти вовремя, работает против вас в первый же плохой день.

Волатильность в деньгах: сколько качает вашу позицию#

Проценты абстрактны, рубли — нет. Разберём условный счёт: депозит 150 000 ₽, в позиции бумага на 50 000 ₽ с дневной сигмой 2%. Обычный день качает позицию на ±1 000 ₽. Неделя — на ±2 200 ₽, месяц — на ±4 600 ₽, это около 3% всего счёта. Важно: это не худший день и не обвал, а центр колокола — примерно две трети дней укладываются в одну сигму. Худшие дни лежат правее.

Теперь пусть те же 50 000 ₽ стоят в бумаге с сигмой 0,5%: день — ±250 ₽, месяц — ±1 150 ₽. Ожидаемая доходность при этом не изменилась ни на рубль: изменился только размах. Именно поэтому волновать должно не «сколько я заработаю», а «сколько рублей в типичный день качается без моего участия» — и готов ли психический счёт к этой цифре каждую неделю.

Как измеряют размах: индикаторы и индекс RVI#

Вручную сигму никто не пересчитывает каждый день — за вас её считают индикаторы, и у каждого свой взгляд на тот же размах. ATR усредняет фактический размах свечи и выдаёт его в рублях или пунктах: удобно, потому что ширину стопа можно отложить от цены напрямую. Полосы Боллинджера — та же сигма, нарисованная вокруг скользящей средней: цена за пределами ±2σ встречается редко, и это свойство читается прямо с графика.

ATR и полосы смотрят в прошлое. Про будущее говорит индекс волатильности RVI: Московская биржа считает его с 18 ноября 2013 года из цен опционов на фьючерс на индекс РТС, на горизонт около 30 дней. Значение — в годовых процентах: 10–20 считается тихим рынком, выше 40 — рынок готовится к буре; выше сотни индекс забирался в марте 2020-го и в конце февраля 2022-го. Разница с исторической сигмой принципиальная: историческая — это факт, RVI — то, за сколько участники рынка готовы платить за будущий размах. Когда RVI растёт на падающем рынке, это не совпадение: страх дорожает именно там.

Что делать с волатильностью: три правила#

Первое: объём позиции обратно пропорционален волатильности при одном и том же риске в рублях. Считается на пальцах. Риск на сделку — 1 000 ₽, стоп ставим на двух сигмах. Бумага за 100 ₽ с σ 2%: стоп 4 ₽, значит 250 акций, позиция 25 000 ₽. Та же цена, σ 1%: стоп 2 ₽, 500 акций, 50 000 ₽. Один и тот же рублёвый риск — вдвое разный объём, и никаких коэффициентов, кроме самой сигмы, не понадобилось. Формула целиком — в статье про расчёт размера позиции.

Второе: стоп на волатильной бумаге — шире и дальше от цены. «Привычные два процента» на бумаге с дневной сигмой 3% — это стоп внутри одной сигмы, его выбьет первым же обычным днём, без всякого обвала. Ширину меряют в ATR — как минимум один-два средних размаха. И заметьте: шире стоп при том же риске — значит меньше объём. Это не два решения, а одно: второе правило — следствие первого. Куда именно относить уровень, чтобы он не оказался внутри шума, — в статье про стоп-лосс и тейк-профит.

Третье: волатильность — не доходность. Сигма измеряет размах, а не направление: бумага с дневной σ 5% не обязана зарабатывать больше бумаги с σ 1%, она просто дальше уходит от точки старта — вверх и вниз одинаково щедро. Ожидаемый результат сделки определяется не размахом, а матожиданием системы: как его считать и почему у неторгующего новичка оно отрицательное — в статье про математическое ожидание сделки. Высокая сигма даёт возможность заработать быстрее и проиграть быстрее; премию она платит только тому, у кого стоят объём и стоп.

Моё правило жёстче всех таблиц: пока расчёт размера и стопы не поставлены на рельсы, третий эшелон не нужен вовсе — его размах там не возможность, а мясорубка. Если у вас оба инструмента на автомате и позиция режется по сигме — можете со мной спорить: для вас неликвид уже не казино.

Куда идти дальше#

Порядок такой. Сначала лаборатория выше: покрутите сигму и горизонт, пока связь «2% в день — 31,7% в год» не станет зрительной. Затем тренажёр расчёта размера позиции — подставьте свои стопы и депозит и посмотрите, как меняется объём при смене бумаги. Дальше — глава курса про управление капиталом, куда сигма входит как входной параметр. Практика ниже переведёт всё на реальные котировки.